Частный случай (индукция ремиссии)

Индукция

Частный случай (индукция ремиссии)

Индукция (наведение) — процесс логического вывода на основе перехода от частного положения к общему. В преобладании индуктивного мышления восточные народы отличаются от европейских, разрабатывавших прежде всего дедуктивное умозаключение.

История

Термин впервые встречается у Сократа. Но индукция Сократа имеет мало общего с современной индукцией. Сократ под индукцией подразумевает нахождение общего определения понятия путём сравнения частных случаев и исключения ложных, слишком узких определений.

Аристотель указал на особенности И. (Аналит. I, кн. 2 § 23, Анал. II, кн. 1 § 23; кн. 2 § 19 etc.). Он определяет индукцию как восхождение от частного к общему.

Он отличал полную индукцию от неполной, указал на роль индукции при образовании первых принципов, но не выяснил основы неполной индукцией и её права и рассматривал её как способ умозаключения, противоположный силлогизму.

Силлогизм, по мнению Аристотеля, указывает посредством среднего понятия на принадлежность высшего понятия третьему, а индукцию третьим понятием показывает принадлежность высшего среднему.

В эпоху Возрождения началась борьба против Аристотеля и силлогистического метода, и вместе с тем начали рекомендовать индуктивный метод как единственно плодотворный в естествознании и противоположный силлогистическому. В Бэконе обыкновенно видят родоначальника современной индукции, хотя справедливость требует упомянуть и о его предшественниках, например Леонардо да Винчи и др.

Восхваляя индукцию, Бэкон отрицает значение силлогизма («силлогизм состоит из предложений, предложения состоят из слов, слова суть знаки понятий; если поэтому понятия, которые составляют основание дела, неотчётливы и поспешно отвлечены от вещей, то и построенное на них не может иметь никакой прочности»). Это отрицание не вытекало из теории индукции. Бэконовская индукция (см.

его «Novum Organon») не только не противоречит силлогизму, но даже требует его.

Сущность учения Бэкона сводится к тому, что при постепенном обобщении нужно придерживаться известных правил, то есть нужно сделать три обзора всех известных случаев проявления известного свойства у разных предметов: обзор положительных случаев, обзор отрицательных (то есть обзор предметов, сходных с первыми, в которых, однако, исследуемое свойство отсутствует) и обзор случаев, в которых исследуемое свойство проявляется в различных степенях, и отсюда делать уже обобщение («Nov. Org.» LI, aph. 13). По методу Бэкона нельзя сделать нового заключения, не подводя исследуемый предмет под общие суждения, то есть не прибегая к силлогизму. Итак, Бэкону не удалось установление индукции как особого метода, противоположного дедуктивному.

Дальнейший шаг сделан Дж. Ст. Миллем. Рассматривая индукцию, Милль, во-первых, задаётся вопросом об основании или праве на индуктивное заключение и видит это право в идее однообразного порядка явлений, и, во-вторых, сводит все способы умозаключения в индукции к четырём основным:

  1. метод согласия (если два или более случая исследуемого явления сходятся в одном только обстоятельстве, то это обстоятельство и есть причина или часть причины исследуемого явления);
  2. метод различия (если случай, в котором встречается исследуемое явление, и случай, в котором оно не встречается, совершенно сходны во всех подробностях, за исключением исследуемой, то обстоятельство, встречающееся в первом случае и отсутствующее во втором, и есть причина или часть причины исследуемого явления);
  3. метод остатков (если в исследуемом явлении часть обстоятельств может быть объяснена определёнными причинами, то оставшаяся часть явления объясняется из оставшихся предшествующих фактов);
  4. метод соответствующих изменений (если вслед за изменением одного явления замечается изменение другого, то мы можем заключить о причинной связи между ними). Характерно, что эти методы при ближайшем рассмотрении оказываются дедуктивными способами; напр. метод остатков не представляет собой ничего иного, как определение путём исключения.

Аристотель, Бэкон и Милль представляют собой главные моменты развития учения об индукции; только ради детальной разработки некоторых вопросов приходится обращать внимание на Клода Бернара («Введение в экспериментальную медицину»), на Эстерлена («Medicinische Logik»), Гершеля, Либиха, Вэвеля, Апельта и др.

Индуктивный метод

Различают двоякую индукцию: полную (inductio completa) и неполную (inductio incompleta или per enumerationem simplicem).

В первой мы заключаем от полного перечисления видов известного рода ко всему роду; очевидно, что при подобном способе умозаключения мы получаем вполне достоверное заключение, которое в то же время в известном отношении расширяет наше познание; этот способ умозаключения не может вызвать никаких сомнений. Отождествив предмет логической группы с предметами частных суждений, мы получим право перенести определение на всю группу. Напротив, неполная индукция, идущая от частного к общему (способ умозаключения, запрещённый формальной логикой), должна вызвать вопрос о праве. Неполная индукция по построению напоминает третью фигуру силлогизма, отличаясь от неё, однако, тем, что индукция стремится к общим заключениям, в то время как третья фигура дозволяет лишь частные.

Умозаключение по неполной индукции (per enumerationem simplicem, ubi non reperitur instantia contradictoria) основывается, по-видимому, на привычке и даёт право лишь на вероятное заключение во всей той части утверждения, которая идёт далее числа случаев уже исследованных.

Милль в разъяснении логического права на заключение по неполной индукции указал на идею однообразного порядка в природе, в силу которой наша вера в индуктивное заключение должна возрастать, но идея однообразного порядка вещей сама является результатом неполной индукции и, следовательно, основой индукции служить не может.

В действительности основание неполной индукции то же, что и полной, а также третьей фигуры силлогизма, то есть тождество частных суждений о предмете со всей группой предметов.

«В неполной индукции мы заключаем на основании реального тождества не просто некоторых предметов с некоторыми членами группы, но таких предметов, появление которых перед нашим сознанием зависит от логических особенностей группы и которые являются перед нами с полномочиями представителей группы».

Задача логики состоит в том, чтобы указать границы, за пределами которых индуктивный вывод перестаёт быть правомерным, а также вспомогательные приёмы, которыми пользуется исследователь при образовании эмпирических обобщений и законов. Несомненно, что опыт (в смысле эксперимента) и наблюдение служат могущественными орудиями при исследовании фактов, доставляя материал, благодаря которому исследователь может сделать гипотетическое предположение, долженствующее объяснить факты.

Таким же орудием служит и всякое сравнение и аналогия, указывающие на общие черты в явлениях, общность же явлений заставляет предположить, что мы имеем дело и с общими причинами; таким образом, сосуществование явлений, на которое указывает аналогия, само по себе ещё не заключает в себе объяснения явления, но доставляет указание, где следует искать объяснения.

Главное отношение явлений, которое имеет в виду индукция, — отношение причинной связи, которая, подобно самому индуктивному выводу, покоится на тождестве, ибо сумма условий, называемая причиной, если она дана в полноте, и есть не что иное, как вызванное причиной следствие.

Правомерность индуктивного заключения не подлежит сомнению; однако логика должна строго установить условия, при которых индуктивное заключение может считаться правильным; отсутствие отрицательных инстанций ещё не доказывает правильности заключения.

Необходимо, чтобы индуктивное заключение основывалось на возможно большем количестве случаев, чтобы эти случаи были по возможности разнообразны, чтобы они служили типическими представителями всей группы явлений, которых касается заключение, и т. д.

При всём том индуктивные заключения легко ведут к ошибкам, из которых самые обычные проистекают от множественности причин и от смешения временного порядка с причинным.

В индуктивном исследовании мы всегда имеем дело со следствиями, к которым должно подыскать причины; находка их называется объяснением явления, но известное следствие может быть вызвано целым рядом различных причин; талантливость индуктивного исследователя в том и заключается, что он постепенно из множества логических возможностей выбирает лишь ту, которая реально возможна. Для человеческого ограниченного познания, конечно, различные причины могут произвести одно и то же явление; но полное адекватное познание в этом явлении умеет усмотреть признаки, указывающие на происхождение его лишь от одной возможной причины. Временное чередование явлений служит всегда указанием на возможную причинную связь, но не всякое чередование явлений, хотя бы и правильно повторяющееся, непременно должно быть понято как причинная связь.

Источник: https://psy-space.ru/?page=indukciya

Page 3

Источник: https://studwood.ru/1035601/filosofiya/induktsiya

Индукция и дедукция

Частный случай (индукция ремиссии)

В процессе научного поиска исследователю часто приходится, опираясь на уже имеющиеся знания, делать заключения о неизвестном.

Переходя от известного к неизвестному, исследователь может либо использовать знания об отдельных фактах, подходя при этом к открытию общих принципов, либо, наоборот, опираясь на общие принципы, делать заключения о частных явлениях.

Подобный переход осуществляется с помощью таких логических операций, как индукция и дедукция.

  • 1. Индукция — это способ рассуждения и метод исследования, в котором общий вывод строится на основе частных посылок (см. Индукция).
  • 2. Дедукция — это способ рассуждения, посредством которого из общих посылок с необходимостью следует заключение частного характера (см. Дедукция).

Индукция и дедукция широко используются во всех областях научного познания. Они играют важную роль при построении эмпирических знаний и переходе от эмпирического знания к теоретическому.

ИНДУКЦИЯ

Индукция представляет собой вид обобщений, связанных с предвосхищением результатов наблюдений и экспериментов на основе данных прошлого опыта. Основой индукции являются опыт, эксперимент и наблюдение, в ходе которых собираются отдельные факты.

Затем, изучая эти факты, анализируя их, исследователь устанавливает общие и повторяющиеся черты ряда явлений, входящих в определённый класс.

На этой основе он строит индуктивное умозаключение, в качестве посылок которого выступают суждения о единичных объектах и явлениях с указанием их повторяющегося признака, и суждение о классе, включающем данные объекты и явления.

В качестве вывода получают суждение, в котором признак, выявленный у совокупности единичных объектов, приписывается всему классу. Ценность индуктивных выводов состоит в том, что они обеспечивают переход от единичных фактов к общим положениям, позволяют обнаруживать зависимости между явлениями, строить эмпирически обоснованные гипотезы и приходить к обобщениям.

В индуктивных рассуждениях различают полную и неполную индукцию.

Полная индукция:

Полная индукция применима в тех случаях, когда класс изучаемых объектов обозрим и все объекты этого класса могут быть перечислены. Полная индукция основана на изучении каждого из объектов, входящих в класс, и на нахождении на этой основе их общих характеристик.

Однако в ряде случаев просто нет необходимости рассматривать абсолютно все предметы того или иного класса, в других случаях это невозможно сделать в силу необозримости класса изучаемых явлений или же в силу ограниченности человеческой практики.

Тогда применяют неполную индукцию.

Неполная индукция:

Неполной индукцией является такой приём рассуждения, в котором общий вывод строится на основе изучения ограниченного числа объектов какого-либо определённого класса. Существуют две разновидности неполной индукции: популярная индукция (или индукция через простое перечисление) и научная индукция:

1. Популярная индукция строится как обобщение ряда наблюдений за сходными явлениями, в которых фиксируется какой-либо повторяющийся признак.

Фиксация нового признака у ряда объектов происходит здесь, как правило, без предварительного плана исследований: обнаружив сходный признак у первых попавшихся предметов некоторого класса и не встретив ни одного противоречащего случая, переносят указанный признак на весь класс предметов.

Отсутствие противоречащего случая является главным основанием для принятия индуктивного вывода. Обнаружение же такого случая опровергает индуктивное обобщение.

Вывод, полученный путём индукции через простое перечисление, обладает сравнительно малой степенью достоверности и при продолжении исследований, основанном на расширении класса изученных случаев, часто может оказаться ошибочным.

Поэтому популярная индукция может применяться в научном исследовании при выдвижении первых и приближённых гипотез. К ней часто прибегают на первых этапах знакомства с новым классом объектов, но в целом она не может служить надёжной основой для получаемых наукой индуктивных обобщений.

Такие обобщения строятся главным образом на базе научной индукции.

  • 2. Научная индукция характеризуется поиском причинных зависимостей между явлениями и стремлением обнаружить существенные признаки объектов, объединяемых в класс. Выделяют три основных вида научной индукции:
  • 1. Индукция через отбор случаев. В отличие от популярной индукции, где учитывается лишь количество исследуемых случаев, индукция через отбор случаев принимает во внимание особенности каждой их группы.
  • 2. Индукция через исследование причинных связей. Научная индукция широко используется и как метод нахождения причинных связей путём изучения некоторой совокупности обстоятельств, предшествующих наблюдаемому явлению. Варьируя обстоятельства и осуществляя каждый раз наблюдение за некоторым явлением, исследователь устанавливает его причину. Такой способ характеризует в частности многие виды экспериментального изучения объектов.
  • 3. Индукция через изучение единственного представителя некоторого класса. Научная индукция может строиться не только на основе изучения ряда явлений или объектов, входящих в некоторый класс, но и на основе изучения единственного представителя указанного класса. В этом случае при рассуждении о принадлежности или отсутствии определённого признака у объекта не должны использоваться такие его индивидуальные свойства, которые отличают его от других предметов того же класса.

Указанные разновидности неполной индукции играют исключительно важную роль в познании. Неполная индукция позволяет сократить научный поиск и прийти к общим положениям, раскрытию закономерностей, не дожидаясь, пока будут подробно исследованы все явления данного класса.

Однако она заключает в себе и существенную ограниченность, состоящую в том, что вывод неполной индукции чаще всего не даёт достоверного знания.

В меньшей степени это относится к научной индукции, некоторые разновидности которой дают достоверные выводы, целиком же — к популярной индукции. Знание, полученное в рамках неполной индукции, обычно является проблематичным, вероятностным.

Отсюда возникает возможность многочисленных ошибок, являющихся следствием поспешных обобщений. Подобного рода обобщения особенно характерны для ранних стадий научного исследования.

Проблематичный характер большинства индуктивных выводов требует их многократной проверки практикой, сопоставления с опытом следствий, выводимых из индуктивного обобщения. По мере того, как эти следствия совпадают с результатом опыта, увеличивается степень достоверности индуктивного вывода.

В этом процессе обоснование знаний, полученных путём индукции, обязательно предполагает движение от индуктивных обобщений к тому или иному частному случаю. Такого рода вывод представляет собой уже дедуктивное умозаключение.

Тем самым индукция дополняется дедукцией, что и обеспечивает переход от вероятностного к достоверному знанию.

< Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ Следующая >

Перейти к загрузке файла

Дедукция отличается от индукции прямо противоположным ходом движения мысли и представляет собой переход от общего к частному. В дедукции, опираясь на общее знание, делают вывод частного характера, поэтому одной из посылок дедукции обязательно является общее суждение. Если оно получено в результате индуктивного рассуждения, тогда дедукция дополняет индукцию, расширяя объём полученного знания. Наибольшее познавательное значение дедукции проявляется в том случае, когда в качестве общей посылки выступает не просто индуктивное обобщение, а какое-то гипотетическое предположение, новая научная идея. В этом случае дедукция играет не просто вспомогательную роль, дополняя индукцию, а является отправной точкой зарождения новой теоретической системы. Созданное таким путём теоретическое знание предопределяет дальнейший ход эмпирических исследований и целенаправляет построение новых индуктивных обобщений. В целом, на начальной стадии научного исследования преобладает индукция, в ходе же развития и обоснования научного знания большую роль начинает играть дедукция. Таким образом, эти две операции научного познания неразрывно связаны и дополняют друг друга.

  Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter

< Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ Следующая >

Источник: https://vuzlit.ru/2277859/induktsiya_deduktsiya

Асимметричная индукция • ru.knowledgr.com

Частный случай (индукция ремиссии)

Асимметричная индукция (также enantioinduction) в стереохимии описывает предпочтительное формирование в химической реакции одного энантиомера или diastereoisomer по другому в результате влияния особенности chiral, существующей в основании, реактиве, катализаторе или окружающей среде. Асимметричная индукция – основной элемент в асимметричном синтезе.

Асимметричная индукция была введена Германом Эмилем Фишером, основанным на его работе над углеводами. Существуют несколько типов индукции.

Внутренняя асимметричная индукция использует центр chiral, связанный с реактивным центром через ковалентную связь, и остается так во время реакции. Стартовый материал часто получается из синтеза бассейна chiral.

В переданной асимметричной индукции chiral информация введена в отдельном шаге и удалена снова в отдельной химической реакции. Специальные synthons называют chiral вспомогательными глаголами.

Во внешней асимметричной индукции chiral информация введен в переходном состоянии через катализатор chiral лиганда. Этот метод асимметричного синтеза является экономно самым желательным.

Карбонил 1,2 асимметричной индукции

Несколько моделей существуют, чтобы описать chiral индукцию в карбонильном углероде во время нуклеофильных дополнений. Эти модели основаны на комбинации стерических и электронных соображений и часто находятся в конфликте друг с другом. Модели были созданы Давкой (1952), Cornforth (1959), Фелкин (1969) и другие.

Правило давки

Правление Крэма асимметричной индукции, развитой Дональдом Дж. Крэмом в 1952, является ранним понятием, касающимся предсказания стереохимии в определенных нециклических системах. Полностью правило:

В определенных некаталитических реакциях, что diastereomer будет преобладать, который мог быть сформирован подходом входящей группы со стороны, которой наименее препятствуют, когда вращательная структура связи C-C такова, что двойная связь между двумя наименее большими группами, приложенными к смежному асимметричному центру.

Правило указывает, что присутствие асимметричного центра в молекуле вызывает формирование асимметричного центра, смежного с ним основанный на стерической помехе.

В его публикации 1952 года Давка представил большое количество реакций, описанных в литературе, для которой структура продуктов реакции могла быть объяснена основанная на этом правиле, и он также описал тщательно продуманный эксперимент (схема 1), делающая его случай.

:

Эксперименты включили две реакции. В эксперименте один 2-phenylpropionaldehyde (1, racemic, но (R) – показанный энантиомер) реагировался с реактивом Гриняра монобромбензола к 1,2 дифенилам 1 propanol(2) как смесь diastereomers, преобладающе threo изомер (видьте объяснение проектирование Фишера).

Предпочтение формирования threo изомера может быть объяснено по правилу, вышеизложенному при наличии активного nucleophile в этой реакции, напав на карбонильную группу со стороны, которой наименее препятствуют (см.

проектирование Ньюмана A), когда карбонил помещен в ступенчатое формирование с группой метила и водородным атомом, которые являются двумя самыми маленькими заместителями, создающими минимум стерической помехи в неловкой ориентации и фениле как самая большая группа в анти-структуре.

Вторая реакция – органическое сокращение 1,2 дифенилов 1propanone 2 с литиевым алюминиевым гидридом, который приводит к тому же самому продукту реакции как выше, но теперь с предпочтением erythro изомера (2a). Теперь анион гидрида (H) является nucleophile, нападающим со стороны, которой наименее препятствуют (вообразите водород, входящий от бумажного самолетика).

В оригинальной публикации 1952 года дополнительные доказательства были получены для структурного назначения продуктов реакции, применив их к устранению Чугаева, в чем threo изомер реагирует на изомер СНГ-α-methyl-stilbene и erythro изомер к версии сделки.

:

Модель Фелкина

Модель (1968) Фелкина, названная в честь Хью Фелкина также, предсказывает стереохимию нуклеофильных дополнительных реакций на карбонильные группы.

Фелкин утверждал, что модель Cram перенесла главный недостаток: затмеваемая структура в переходном состоянии между карбонильным заместителем (водородный атом в альдегидах) и самым большим α-carbonyl заместителем.

Он продемонстрировал, что, увеличивая стерическую большую часть карбонильного заместителя от метила до этила к изопропилу к isobutyl, стереоселективность, также увеличенная, который не предсказан по правилу Давки:

:

Правила Фелкина:

  • Переходные состояния подобны реагенту.
  • Относящееся к скручиванию напряжение (напряжение Pitzer) вовлечение частичных связей (в переходных состояниях) представляет существенную часть напряжения между полностью созданными связями, даже когда степень соединения довольно низкая. Структура в TS поражается и не затмевается с заместителем R, искажают относительно двух смежных групп одного из них самое маленькое в TS A.

:

: Для сравнения TS B – переходное состояние Давки.

  • Главные стерические взаимодействия вовлекают тех вокруг R и nucleophile, но не карбонильного атома кислорода.
  • Полярный эффект или электронный эффект стабилизируют переходное состояние с максимальным разделением между nucleophile и забирающей электрон группой. Например, haloketones не соблюдают правило Давки, и, в примере выше, заменение забирающей электрон группы фенила cyclohexyl группой уменьшает стереоселективность значительно.

Модель Felkin-Anh

Модель Felkin-Anh – расширение модели Фелкина, которая включает улучшения, предложенные Нгуен Т. Аном и О. Эйзенштейном, чтобы исправить для двух ключевых слабых мест в модели Фелкина.

Первая обращенная слабость была заявлением Фелкина сильного полярного эффекта в нуклеофильных дополнительных переходных состояниях, который приводит к полной инверсии стереохимии реакциями S2, не предлагая оправдания относительно того, почему это явление наблюдалось.

Решение Анха состояло в том, чтобы предложить antiperiplanar эффект в результате асимметричной индукции, управляемой и заместителем и орбитальными эффектами. В этом эффекте лучший nucleophile получатель σ* орбитальный выровнен параллельный и π и π* orbitals карбонила, которые обеспечивают стабилизацию поступающего аниона.

Вторая слабость в Модели Фелкина была предположением о минимизации заместителя вокруг карбонила R, который не может быть применен к альдегидам.

Объединение угловых идей Bürgi–Dunitz позволило Anh постулировать неперпендикулярное нападение nucleophile на карбонильном центре, где угодно от 95 ° до 105 ° относительно кислородного углерода двойная связь, одобрив подход ближе к меньшему заместителю и таким образом решать проблему предсказуемости для альдегидов.

Селективность Anti–Felkin

Хотя модели Cram и Felkin-Anh отличаются по conformers, который рассматривают и другие предположения, они оба попытка объяснить то же самое основное явление: предпочтительное добавление nucleophile к наиболее стерическим образом привилегированному лицу карбонильной половины.

Однако много примеров существуют реакций, которые показывают противоположность стереоселективности того, что предсказано основными принципами моделей Cram и Felkin-Anh. Хотя обе из моделей включают попытки объяснить эти аннулирования, полученные продукты все еще упоминаются как «anti-Felkin» продукты.

Один из наиболее распространенных примеров измененной асимметричной селективности индукции требует α-carbon, которым заменяют с компонентом с базовым символом Льюиса (т.е. O, N, S, P заместители). В этой ситуации, если кислота Льюиса, такая как Аль-ипр или Цинк введена, может наблюдаться bidentate эффект хелирования.

Это захватывает карбонил и заместитель базы Льюиса в затмеваемой структуре, и nucleophile тогда нападет со стороны самым маленьким свободным α-carbon заместителем. Если chelating R группа будет идентифицирован как самое большое, то это приведет к «anti-Felkin» продукту.

Этот стереоселективный контроль был признан и обсужден в первой газете, основывающей модель Cram, заставив Давку утверждать, что его модель требует non-chelating условий. Пример контроля за хелированием реакции может быть замечен здесь из газеты 1987 года, которая была первой, чтобы непосредственно наблюдать такое «Клешневидное давкой» промежуточное звено, доказав модель:

Здесь, хлорид титана метила формирует Клешневидное давкой. Группа метила тогда отделяет от титана и нападает на карбонил, приводя к anti-Felkin diastereomer.

non-chelating забирающий электрон эффект заместителя может также привести к anti-Felkin селективности.

Если заместитель на α-carbon будет достаточно электронным удалением, то nucleophile добавит анти – относительно группы удаления электрона, даже если заместитель не будет самым большим из этих 3, соединенных с α-carbon. Каждая модель предлагает немного отличающееся объяснение этого явления.

Полярный эффект постулировался моделью Cornforth и оригинальной моделью Фелкина, которая поместила заместитель EWG и поступающий nucleophile анти – друг другу, чтобы наиболее эффективно отменить дипольный момент структуры перехода.

Это проектирование Ньюмана иллюстрирует переходное состояние Корнфорта и Фелкина, которое помещает EWG анти – к поступающему nucleophile, независимо от его стерической большой части относительно R и R.

Улучшенная модель Felkin–Anh, как обсуждено выше, делает более сложную оценку полярного эффекта, рассматривая молекулярные орбитальные взаимодействия в стабилизации предпочтительного переходного состояния. Типичная реакция, иллюстрирующая потенциал anti-Felkin селективность этого эффекта, наряду с его предложенной структурой перехода, изображена ниже:

Карбонил 1,3 асимметричной индукции

Было замечено, что стереоэлектронная окружающая среда в β-carbon может также направить асимметричную индукцию. Много прогнозирующих моделей развились за эти годы, чтобы определить стереоселективность таких реакций.

Модель Chelation

Согласно Reetz, Клешневидная давкой модель для 1,2 индукции может быть расширена, чтобы предсказать chelated комплекс β-alkoxy альдегида и металла. nucleophile, как замечается, нападает со стороны, которой менее стерическим образом препятствуют, и анти – к заместителю R, приводя к антиаддукту как к главному продукту.

Чтобы сделать такой chelates, у металлического центра должно быть по крайней мере два свободных места координации, и лиганды защиты должны сформировать bidentate комплекс с кислотой Льюиса.

Модель Cram–Reetz

Давка и Риц продемонстрировали, что с 1,3 стереоконтролем возможно, если реакция продолжается через нециклическое переходное состояние.

Реакция β-alkoxy альдегида с allyltrimethylsilane показала хорошую селективность для anti-1,3-diol, который был объяснен Давкой полярную модель.

Полярная benzyloxy группа ориентирована анти-на карбонил, чтобы минимизировать дипольные взаимодействия и нападения nucleophile анти – к более большому (R) оставления двумя заместителями.

Модель Эванса

Позже, Эванс представил различную модель для неклешневидной 1,3 индукции. В предложенном переходном состоянии β-stereocenter ориентирован анти – на поступающий nucleophile, как замечено в модели Felkin–Anh.

Полярное X групп в β-stereocenter размещены анти – в карбонил, чтобы уменьшить дипольные взаимодействия и Rβ, помещено анти – в группу альдегида, чтобы минимизировать стерическую помеху.

Следовательно, 1,3-anti-diol был бы предсказан как главный продукт.

Карбонил 1,2 и 1,3 асимметричной индукции

Если у основания есть и α-и β-stereocenter, правило Felkin–Anh (с 1,2 индукцией) и модель Эванса (с 1,3 индукцией), должно рассмотренный в то же время. Если эти два стереоцентра имеют анти – отношения, обе модели предсказывают тот же самый diastereomer (случай стереоукрепления).

Однако в случае syn-основания, Felkin–Anh и модель Эванса предсказывают различные продукты (нестереоукрепляющий случай). Было найдено, что размер поступающего nucleophile определяет тип контроля, осуществленного над стереохимией.

В случае большого nucleophile взаимодействие α-stereocenter с поступающим nucleophile становится доминирующим; поэтому, продукт Фелкина – главный.

Меньшие nucleophiles, с другой стороны, приводят к 1,3 контролю, определяющему асимметрию.

Нециклические алкены асимметричная индукция

Chiral нециклические алкены также показывают diastereoselectivity после реакций, таких как epoxidation и enolate алкилирование.

Заместители вокруг алкена могут одобрить подход electrophile от одного или другого лица молекулы.

Это – основание модели Хоука, основанной на теоретической работе Кендаллом Хоуком, который предсказывает, что селективность более сильна для СНГ, чем для сделки двойные связи.

:

В показанном примере алкен СНГ предполагает, что показанная структура минимизирует стерическое столкновение между R и группой метила.

Подход electrophile предпочтительно происходит с той же самой стороны средней группы (R), а не многочисленной группы (R), главным образом производя показанный diastereoisomer.

С тех пор для алкена сделки стерическая помеха между R и группой H не столь большая что касается случая СНГ, селективность намного ниже.

См. также

  • Макроциклический стереоконтроль

Внешние ссылки

Источник: http://ru.knowledgr.com/02299739/%D0%90%D1%81%D0%B8%D0%BC%D0%BC%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%B0%D1%8F%D0%98%D0%BD%D0%B4%D1%83%D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F

Логика человека, индукция, дедукция и аналогия

Частный случай (индукция ремиссии)

Рассмотрим основные формы (принципы) умозаключений, характерные для логического мышления. Таких форм не так уж много: это индукция, дедукция и аналогия. Вкратце их можно охарактеризовать следующим образом. Индукция – это вывод о множестве, основывающийся на рассмотрении отдельных (единичных) элементов этого множества.

Дедукция – это, наоборот, вывод об элементе, основанный на знании определенных качеств того множества, в состав которого он входит. Аналогия – это вывод об элементе (множестве), переносящий на него свойства другого элемента (множества).

Если в индуктивных рассуждениях наша мысль движется от частного к общему, то в дедуктивных выводах – от общего к частному, а в аналогии осуществляется переход (трансляция) от частного к частному. Аналогию часто называют еще переносом (транспонированием, экстраполяцией).

Между дедуктивными и индуктивными рассуждениями в логике существует принципиальное различие, которое заключается в следующем.

В дедуктивном умозаключении истинность исходных посылок гарантирует истинность финального вывода, а в случае индукции такой гарантии нет: при истинных посылках возможен и ошибочный вывод, поскольку здесь имеет существенное значение не только истинность посылок, то есть достоверность единичных фактов, но и их количество.

Если единичных (частных) фактов, которые подвергаются индуктивному обобщению, недостаточно, то существует риск сделать неправильное умозаключение, выдвинуть ошибочную идею. С другой стороны, при достаточном количестве указанных фактов высока вероятность получить вполне достоверный результат (достоверное обобщение).

В аналогии истинность посылок также не гарантирует истинности финального вывода, поэтому многие исследователи относят аналогию к разряду индуктивных способов обработки информации.

В качестве исходных посылок в аналогии выступает сходство двух разных объектов в отдельных признаках (качествах), а финальный вывод состоит в предположении о наличии сходства и в других признаках этих объектов. Здесь важны сразу несколько факторов: истинность исходной информации о сходстве, типичность сравниваемых признаков и количество действительно сходных признаков.

Описание важного различия между индукцией и дедукцией содержится во многих работах, например, в книге Д.А. Поспелова «Моделирование рассуждений» (1989). В данной книге он отмечает: «Если посылки в дедуктивной схеме выбраны правильно, являются истинными, то получаемые с их помощью заключения не могут быть ложными. Если они нас чем-то настораживают, то надо еще раз проверить истинность посылок. Убедившись в их правоте, ничего не остается делать, как полностью принять следующие из них выводы. Если посылки в индуктивной схеме выбраны правильно, являются истинными, то получаемые с их помощью заключения могут быть как истинными, так и ложными. Та или иная точка зрения на заключения зависит от степени субъективной уверенности в достаточности посылок для получения заключения» (Поспелов, 1989, с.88).

Первые модели дедуктивного построения знания

Ввиду того, что в дедуктивных схемах обработки информации каждый шаг практически однозначно определяется предыдущими шагами и столь же однозначно определяет последующие шаги, оказалось возможным формализовать эти схемы, то есть разработать строгое формализованное описание правил корректных рассуждений, основанных на дедукции.

Значительных успехов на этом поприще достиг Аристотель, создавший силлогистику – одну из первых моделей дедуктивного построения знания. Силлогистика представляет собой достаточно оригинальную логическую конструкцию, непреходящее значение которой состоит в том, что она послужила образцом для создания ряда известных аксиоматических теорий.

В частности, аксиоматическая система Евклида была создана в духе тех принципов построения и исследования дедуктивных систем знания, которые сформулировал Аристотель применительно к силлогистике.

Дедуктивная модель Аристотеля отличается относительной простотой, элегантностью, известной степенью самоочевидности устанавливаемых в ней логических законов, которые формулируются почти на естественном языке, без использования сложной символики.

Попытки построения теории индуктивного силлогизма

Воздвигнув здание силлогистики, Аристотель пытался сделать нечто аналогичное и для индукции, построить теорию индуктивного силлогизма. Но эта попытка не увенчалась успехом. «Индуктивные рассуждения, – замечает Д.А.

Поспелов, – никак не хотели отливаться в ту стройную форму, которая так подошла дедуктивным рассуждениям.

Попытки адептов учения Аристотеля исправить, уточнить, расширить понятие индуктивного силлогизма остались тщетными» (Поспелов, 1989, с.87).

Причина, по которой Аристотелю и другим ученым не удалось формализовать индукцию, построить теорию индуктивного силлогизма, достаточно проста. В индукции, как и в аналогии, исходные посылки определяют конечный вывод не однозначно, а с определенной степенью вероятности.

В связи с этим указанные формы умозаключений можно отнести к области вероятностной логики человека, понятие которой вводил еще Джон фон Нейман.

Когда ученый, находясь в условиях неполноты информации, недостатка сведений, необходимых для принятия точных решений, использует индуктивные способы аргументации, а также аналогию, его мысль работает в режиме вероятностной логики. Идеи, возникающие благодаря этой логике, как правило, не имеют строгого обоснования, они приобретают его гораздо позже.

Вполне возможно, что именно при использовании принципов вероятностной логики (неполной индукции и неполной аналогии) возникает иллюзия разрыва логической последовательности мыслей, прыжка через длинную цепь рассуждений, о которых говорят специалисты.

Может ли творец научных или технических идей воздерживаться от применения неполной индукции и неполной (нестрогой) аналогии? Для этого ему пришлось бы ждать появления полного (исчерпывающего) набора экспериментальных данных, подтверждающих его идею, а на это может не хватить и всей его жизни.

Кроме того, при таком ожидании, при отказе от использования стратегий вероятностной логики наука перестала бы развиваться столь стремительно, как это происходит в действительности. Как заметил Ф. Энгельс в книге «Диалектика природы» (1988), «если бы захотели ждать, пока материал будет готов в чистом виде для закона, то это значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследование и уже по одному этому мы никогда не получили бы закона» (Ф. Энгельс, 1988).

Несмотря на то, что многие научные открытия возникли на основе индукции и аналогии, в чем мы убедимся позже при рассмотрении истории большого количества научных идей, эти принципы мышления часто не находят адекватной оценки и описания. Даже Д.

Пойа, обративший наше внимание на роль правдоподобных рассуждений в творческой деятельности, делал существенные оговорки. В частности, в своей книге «Математическое открытие» он указывает: «…

Логика человека – это дама, стоящая у выхода магазина самообслуживания и проверяющая стоимость каждого предмета в большой корзине, содержимое которой отбиралось не ею» (М. Пойа, 1976).

Источник: http://problema-talanta.ru/page/logika_cheloveka_indukciya_dedukciya

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.